Душитель из Бангкока - Сергей Мазуркевич

Мы странствовали с Пашей по Индии на мотоциклах «Роял Энфилд» почти год. Возможно, ездили бы и дальше, но мне по семейным обстоятельствам пришлось вернуться на родину, а Паша остался в Индии. С тех пор я его и не видел. Я был в Индии много раз, но наши пути не пересекались. Мать Индия нас не сводила, а связаться с Пашей было практически невозможно – он не признавал никакую технику, кроме мотоциклетной. Всё остальное (в том числе и мобильные телефоны и компьютеры) еще со времен растаманской юности он считал злобным порождением Вавилона и ничем из этого старался не пользоваться. До меня периодически доходили слухи, что его видели то там, то здесь на бескрайних просторах индийского субконтинента, но самому с ним встретиться мне не удавалось.

И вот встреча. Конечно, узнать в классическом индийском странствующем йоге, с головы до ног измазанном пеплом (и меня, мерзавец, измазал им во время наших дружеских объятий), моего старого друга было непросто, но до того мгновения, когда он открыл рот и выдал на-гора свои сакральные слова. Что-что, а сказать красиво он умел. Что вы хотите, папа заведующий кафедрой филологии Санкт-Петербургского университета, мама – крупнейший в России специалист по «Вильяму нашему Шекспиру». А сын… Сын – странствующий йогин, практикующий ритуалы древней тантрической шиваистской секты капаликов.

Капалики – это йоги, живущие обычно в местах сожжения трупов (шмашанах). Они поклоняются богу Шиве в его наиболее грозных обличьях и совершают ритуалы, так или иначе связанные со смертью, кладбищами, мертвыми телами, кровью, сексуальными практиками.

Честно говоря, я не сильно удивился тому, что Паша решил примкнуть именно к этому направлению духовного поиска. Он всегда был сторонником того, что практика лучше любых теорий и пробовал самые разные пути: от ИСКОНовского* кришнаизма до тибетской школы Чод (очень напоминающую тех же капаликов). И чем радикальней и дальше от принципов Вавилона был культ, тем более привлекательным он был для Паши.

Путь, которому он следовал сейчас, если, конечно, все это было всерьез, очень уж непростой. Слишком много опасностей – от банального сумасшествия до серьезных заболеваний тела. Поэтому капаликов в Индии не так уж и много. Но Пашу опасности только привлекают…

Кстати, об опасностях. Первое, что он сказал, после традиционных «Ну, как ты?» и «А как ты?», были слова:

– Я вижу, тебе угрожает серьезная опасность. – Увидев, что я малость ошалел от его догадки, он добавил, – Ну, ничего, я за тобой присмотрю.

А подробнее можно? Конкретнее. – Поинтересовался я у Паши.

Нельзя. Твой понятийный аппарат не готов воспринимать то, что я могу рассказать. Или, чтобы тебе было не так обидно, скажу по-другому, – у нас с тобой разные сетки мышления – мой друг подробностями делиться не спешил.

По большому счету он был прав. Мы с ним находились в разных пространствах и язык, используемый для описания того, что происходит в его мире, мне не был понятен.

– А расскажи-ка куда это ты в очередной раз вляпался – обратился ко мне Паша.

Пришлось рассказывать всё с самого начала – от встречи с Д. до попытки леди-боя меня застрелить. Внимательно выслушав меня, Паша заявил, что без чилома* здесь не обойтись, и наполнил трубку своей термоядерной смесью.

– Бом Шанкар,* – сказал он и затянулся, после чего передал трубку мне.

В мои планы курение разных веществ не входило, но в данном случае это было частью ритуала, и я, в свою очередь сказав «Бом Боланатх, Бом Шива*», сделал затяжку.

Ох, и крепкий же оказался чарас. С одной затяжки меня унесло куда-то в те места, где Ганг берет свое начало – в мои любимые Гималаи. Я сидел на веранде отеля «Голубой лотос» в деревушке Кальпа и любовался танцующими над вершиной Киннаур Кайлаш облаками. Они всё старались выстроиться так, чтобы походить на мантру «ОМ»*, но никак у них не получалось.

И вдруг облака рассеялись и я увидел стоящего на вершине горы Шиву. Он не очень походил на иконографические образы – далеко не вся атрибутика присутствовала. Но сияние вокруг него и горящий огнем третий глаз не оставляли сомнений. Да, и какие сомнения? Я знал, что это Шива. Знал и всё!

И тут я осознал, что я уже не на веранде гостиницы, а буквально в двух шагах от Махадэва*. Он подозвал меня ближе. Каждой клеточкой кожи ощущая жар, идущий от первого йога на Земле*, я подошел к нему.

– Открой ладонь. – сказал он мне.

Я протянул к нему руку и открыл ладонь.

– Это поможет тебе. – он положил мне в руку маленький золотой трезубец*. И исчез.

А я очнулся на берегу Ганга в священном городе Варанасаи. Мой друг Паша пристально меня рассматривал.

– Где был? – спросил он.

– В Кальпе.

– Значит, нам туда дорога, значит, нам туда дорога, – громко пропел Паша слова старой военной песни в очередной раз пугая своим громогласным голосом японца, к тому времени уже отошедшего от шока и собиравшегося вновь медитировать.

– Какая дорога? Я не собираюсь в Кальпу, – возразил я.

– А собирался ли ты пару дней назад в Варанаси? – спросил меня Паша.

И что я мог ему ответить? Он был прав.

Пока я раздумывал, рассказывать ли Паше о Шиве, он, сообщив мне, что скоро вернется, стремительно поднялся и направился вниз к Гангу. По пути он не мог отказать себе в удовольствии еще раз напугать японца. Проходя мимо него, он внезапно обернулся, состроил страшные глаза, левой рукой с черепом на ладони сделал загадочные пассы, а правой со всего размаху хрястнул посохом о землю и замогильным голосом произнес: «Б…, брысь отсюда, медитатор хренов (в оригинале несколько иначе). За… ли уже, эзотерики доморощенные, проще Ганг почистить, чем астрал после вас…» Эта загадочная фраза, сказанная на русском языке, похоже, была воспринята представителем страны восходящего солнца как страшное ритуальное заклинание. Я даже не знал, что всегда вальяжные японцы умеют так быстро бегать. Интересно, какие у него останутся воспоминания о славном городе Варанаси?

И тут я почувствовал легкое жжение кожи ладони правой руки. Я присмотрелся. Посреди ладони следом ожога отпечатался трезубец.

Примечания к главе десятой

Роял Энфилд – легендарные 350-кубовые английские мотоциклы, производимые в Индии с 1955 года.

Анджуна – пляж в Гоа.

Маникаран – священный город для индуистов и сикхов в долине Парвати. Знаменит своими горячими источниками.

Касоль – селение в долине Парвати.

Нако – тибетское село в долине Киннаур.

Табо – селение в высокогорной долины Спити, в котором находится тибетский монастырь 996 года основания.

Кумбха-мела («праздник кувшина») – самый большой религиозный праздник в мире, связанный с омовением в священных реках в тех местах, где на Землю упали капли напитка бессмертия – амриты.

Харидвар – один из четырех городов, где проводится Кумбха-мела. Кроме Харидвара, она проводится в Уджайне, Нашике и Праяге (Аллахабаде).

Дарджилинг – штат на Северо-Востоке Индии. Знаменит своими чайными плантациями.

Джи-Би Роад (Дели) – квартал «красных фонарей».

Ришикеш – город в предгорьях Гималаев – мировая столица йоги.

Кальпа – горная деревня в долине Каннаур.

Панчакарма – курс очистительных процедур в Аюрведе.

Керала – штат в Южной Индии.

Ауровиль – город-община на Юге Индии. Попытка претворить в жизнь утопию.

Ром «Оулд Манк» – знаменитый ром. Его называют гоанским, что не совсем точно, поскольку именно в Гоа он не производится. Но в Гоа он активно продается и популярен у иностранцев.

Гоанские шеки – пляжные кафе – обычная хижина, простая скромная обстановка, своеобразные представления о гигиене и санитарии.

Хампи – селение в Центральной Индии. Очень красивая природа вокруг и живописные руины великой Империи Виджиянагар (14—16 века).

Ретрит – уединение с целью духовной практики.

Ладакх – тибетский анклав в Индийских Гималаях. Именуется также Малым Тибетом.

Капалики – капалики, живущие обычно в местах сожжения трупов (шмашанах), поклоняются Шиве в его наиболее грозных обличьях и совершают ритуалы, так или иначе связанные со смертью, кладбищами, мертвыми телами, кровью, сексуальными практиками. Да, слово «секта» в данном случае не совсем уместно, поскольку всё делается исключительно добровольно. И, кстати, в индуизме это слово всего лишь означает – ответвление от ствола религии, не неся в себе отрицательное значение.